Мама кормит меня. Ем молча, не нахожу повода заговорить, да и слов тоже нет, без них всё понятно. Или нет? Это я понимаю — а мама? Она видит перемены во мне? Внешне я не изменился, только внутри, а такие изменения не очевидны.

— Ты поел? — обычным тоном спрашивает мама.

— Да, спасибо!

— Ещё что-нибудь будешь?

— Мама, ты меня узнаёшь?

­— Ты мой сын. — Мама многозначительно ставит руки на бёдра. — Что бы с тобой ни случилось, ты останешься моим сыном. А это значит, что я люблю тебя — и всыплю, если ты не помыл руки перед едой.

— Мама, я теперь другой, да?

— Ты мой сын! — Мама сказала это жёстко и внятно, от её слов что-то произошло во мне. Я словно очнулся, посмотрел в её глаза и стал внимательно слушать. — Ты был и остаёшься Ильхуром. В детстве я очень любила малину, могла есть её без остановки.

— А сейчас ты её терпеть не можешь. Ты это к тому, что внешняя перемена не затрагивает глубину? Ты знаешь, какой я на самом деле?

— Никто не знает, какой он на самом деле, сын. Это один из секретов жизни. Я уверена, что это один из великих даров, которые боги оставили людям. Какой ты — это поступки, а не то, что ты или кто-то другой думает о тебе. Вот в чём суть.

Жизнь, Ильхур, это то, что ты делаешь. Выбор, поступок, последствия. Неважно, каким тебя знают люди, но запомнят они только твои дела. После жизни, когда лодка понесёт твой дух в мир предков по реке Сха, что они увидят? Ильхур, только твои дела будут судом, по ним и только по ним будет воздаяние.

Некоторое время мы молчим. Я усваиваю услышанное, мама ждёт, пока у меня всё уляжется.

— Мама, но между мной прежним и тем, кто я сейчас, большая разница. Я и сам к себе не привык. Знаешь, будто из какой-то глубины вышел кто-то большой и незнакомый. Я просто не понимаю, как и чем мне жить сейчас. Очень трудно, мама.

— Просто ты повзрослел, сынок. Ты потерял друга, Ильхур. Эта потеря лишила тебя твоей беспечности, лёгкости, но и только. Осталось твоё доброе сердце, сила, желание помогать людям и всё другое, что делает тебя таким необыкновенным, мой мальчик. Ты не потерял свою суть, а ведь только она определяет путь.

— Получается, что я и был тем, кто есть сейчас? Да, так я и думал. Значит, этот, который вышел из глубины, и есть настоящий я. Иначе я бы точно потерял свою суть.

— Ты мой сын, Ильхур! — снова жёстко и внятно говорит мама. Я понимаю, что разговор окончен, тяжело вздыхаю и выхожу из дома.

Решил немного пройтись. Успел сделать несколько шагов, как вдруг прямо над моей головой пролетел ворон. Он сел на тропинку, повернулся ко мне и каркнул. От удивления я не понял, что он хотел мне сказать.

— Куху, выражайся яснее! — потребовал я. — Я тебя не понял. Сказав, сразу осёкся, поскольку понял, что на самом деле прекрасно его понимаю. Просто так уж вышло, что совсем про него забыл. В самом деле, он не появлялся с утра. А тут столько всего происходит, что забыть можно что угодно.

Ворон тихонько поворчал и сделал несколько прыжков по тропинке, словно звал куда-то. С удивлением я обнаружил, что мне не нужно, как это было раньше, специально настраиваться, чтобы понять его. Всё, что он думал, само собой появлялось в моей голове. Мысли ворона были несложными. Он звал меня, требовал за ним идти, правда, не признавался, куда он меня приглашает и зачем. Что делать, пошёл.

Он привёл меня к огромному камню, похожему на огромный палец. Странно, прежде я этот камень не замечал, хотя был уверен, что знаю всё в округе. Но не успел я его толком разглядеть, как за спиной послышался голос.

— Это священный камень, люди про него давно забыли. Я рад что ты нашёл его.

— Здравствуй, Сахту! ­— приветствую старика. — Что это за камень?

— Я же говорю, священный камень. ­— улыбаясь, говорит старик. ­— Ты разве не слышал? И я рад, что ты его увидел. Это не каждому дано, поэтому люди про него забыли.

Внимательно смотрю на камень: от него исходит свет. Интересно. Свет настолько сильный, что даже земля гудит под ногами.

— Это не я его нашёл, — честно признаюсь старику, ­— меня ворон привёл.

— Да! — старик весело смеётся. — Хоть десять воронов тебя сюда приведи, камень ты не увидишь. Сколько раз ты пробегал мимо, ничего не замечая? То-то!

— А почему я сейчас его заметил? Или раньше почему не видел? — растерянно спрашиваю у Сахту, понимая при этом, что ответ уже есть у меня в голове.

— Этот камень видят только люди, выбравшие Свет. Люди, которые пошли по дороге добра. Люди, для которых слова богов священны, и они будут следовать им. Да только ты ведь уже и сам это понял.

— Да, понял, ­— киваю в ответ и низко кланяюсь старику. — Выходит, что и боги выбрали меня?

— Ильхур! — Старик снова смеётся. — Боги давно уже выбрали каждого из нас. Мы их творения, дети. Просто они говорят тебе, что рады твоему пути и готовы тебе помогать. Такое внимание богов называется «благословение».

Ворон делает над моей головой несколько кругов, садится на плечо и три раза громко каркает.

— Вот и ворон рад твоему выбору. Он говорит, что будет с тобой всегда и будет помогать всем, чем сможет.

Преисполненный чувствами, я кланяюсь старику и камню. Благодарность переполняет меня. Я посылаю её богам. И ясно вижу, как в ответ луч неземного света касается моего лица.