— Мама! — Мы сидим на плоском камне, он ещё тёплый, нагрет скудным уже осенним солнцем. — А почему Лигва так странно разговаривает с Сахту?

— Это давняя история, сынок. Всё произошло задолго до того, как я родилась. Сахту так рассказывал. Когда Сурум спас людей от отравленных вод, не всех удалось спасти. Лигва тогда была молодой и красивой. За ней много женихов ходило. Она же выбрала охотника. Как звали его, не помню. Они только вместе жить начали, силён и красив был её муж. Но отравился он той злой водой. Ничто не смогло ему помочь. Не он один погиб тогда…

Мама ненадолго замолчала и, тяжело вздохнув, продолжила:

— Лигва сильно горевала. Просила Сурума оживить его. Он отказался, сказав, что ничего не может сделать. Пришла к Сахту. Он тоже был не в силах вернуть жизнь её возлюбленному. Тогда она пошла к богам. Ушла в горы и долго молилась. Но и там ничего не вышло.

Когда она вернулась, к ней явился Сахту. Она в отчаянии кричала, что никто не умеет лечить людей, что все шаманы бесполезные дураки и прочее. Тогда Сахту сказал ей: сама теперь исцеляй людей. Лигва в сердцах крикнула, что так тому и быть.

Сахту предупредил, что за дар исцеления боги возьмут жертву: ничто великое не должно быть дано человеку просто так. Лигва согласилась. Дар исцеления пришёл к ней, но в тот же день она лишилась молодости и красоты. Сахту сказал, что такова теперь её судьба, чтобы ничто и никто не мешал ей исцелять. С того дня, как говорят люди, Лигва ничуть не изменилась. И она теперь лучшая целительница.

— Понятно, — после недолгого раздумья протянул я. — Никогда бы не подумал, что она так долго живёт. Её историю Сахту не рассказывает у костра.

— Она запретила это делать, — сказала мама. — Лигва очень скромная и не любит, когда к ней идёт слишком много внимания. Но нам ведь не о ней надо поговорить. — В мамином голосе прозвучали нотки, которые означали, что с ней лучше не спорить. Хотя она и в самом деле права: у нас есть дело поважнее.

— Мама, я всё пытаюсь понять, какую из душ похитили эти самые злые духи. Их действительно не стоит называть по имени?

— Ильхур! — мама в удивлении вскинула брови. — От тебя я никак не ожидала такого вопроса. Когда произносишь чьё-то-то имя, ты настраиваешься на него. Появляется незримая связь. Через эту связь духи получают от тебя силу и могут явиться к тебе. Ты хочешь, чтобы они к тебе пришли?

— Прости, мама! Всё верно. Просто такое состояние, будто… — я замялся, не зная, как описать свои чувства.

— Никак не можешь смириться с тем, что всё это происходит с тобой?

— Да.

— Ильхур, всё очень серьёзно, соберись!

Мамина команда подействовала отрезвляюще, мне удалось прийти в себя.

— Мама, я перебрал все пять душ, которые есть у человека, но не понимаю, какую именно похищают духи. Что ты думаешь об этом?

— Я думаю, что тебе надо поменьше рассуждать и больше делать. Начинай камлать. Или пошли своих духов-помощников всё разведать. Даже Куху готов тебе помочь. ­— Ворон, услышав своё имя из маминых уст, одобрительно каркнул. — А ещё тебе надо найти ножны. Лигва просто так ничего не говорит. Если она сказала, что они нужны, значит отправляйся их искать.

— Мама, ну где мне искать?! Как мне их найти?! — чуть ли не кричу я в отчаянии. Напряжение и страхи всех последних дней разом взорвались во мне. Я и сам думал о ножнах. Но если нож Сурума я просто нашёл в лесу, то как мне найти ножны, которые люди искали несколько столетий? Как мне вообще разобраться во всей этой мешанине? Мне страшно. И я ничего не понимаю.

— Так, — грозно говорит мама, и от её возгласа мне становится ещё страшнее, ­— я сейчас вижу, как у маленького мальчика текут сопли. Тебе слёзки утереть? Ты шаман, Ильхур! Самый сильный шаман! Поэтому ты сейчас поднимешься, выкинешь всё своё нытьё и сделаешь то, чего никто никогда не делал. Ясно?! Я тебя рожала не для того, чтобы нянчиться всю жизнь. Ты послан людям богами. А это значит, что только ты можешь справиться с этой бедой. У тебя самые лучшие в мире помощники. Поэтому соберись и сделай!

Мама гордо и быстро поднимается, разворачивается и уходит, оставляя меня со всеми моими страхами и сомнениями.

«Помощники!» — стучит у меня в голове, — «Ну и где вы?!» Разошлись — и делай что хочешь. Выкручивайся как сумеешь. Молодцы! Во мне кипят злоба и отчаяние, рождая множество подобных мыслей. Не знаю, как скоро мне бы удалось успокоиться самому, но внезапно из этого состояния меня вывела острая боль. Оказалось, это ворон клюнул меня в макушку.

— Шама-а-ан, шама-а-ан! — грозно каркнул он несколько раз. После этого запрыгал у меня перед ногами, словно дразнясь.

— И ты туда же! — в сердцах говорю ему. — Думал, ты друг.

— Др-р-руг, др-р-руг! — ворчит ворон, вмиг перелетев мне на плечо.

— Хотя ты и мама правы, — после тяжёлого выдоха говорю ему. — Я шаман. И надо что-то делать. Ты знаешь, где искать ножны?

Ворон вместо ответа взлетает, садится у кострища, подхватывает с земли небольшую веточку и кидает её туда, где должен гореть огонь.

— Значит будем камлать, Куху! У нас не осталось травы весь, и надо ещё пару гроздей рябины, Куся любит её, а он самый толковый дух. Отправлю его на поиски ножен.

Ворон в ответ нахохлился и замотал головой.

— Считаешь, что мне нужно самому? Хорошо. Тогда показывай, где растёт трава весь. Буду камлать. Ничего другого мне не остаётся. И спасибо тебе! Ты очень хороший друг.

Ворон одобрительно ворчит, соглашаясь со мной, и влетает, призывая меня идти за ним.