Не могу отделаться от взгляда Юрхана. Не стал заходить в своё жилище, отправился сразу к стурху — месту, на котором камлаю. Уже прошёл половину пути, но всё не могу отделаться от видения. Мой друг, сильный, верный, мужественный, вдруг сделался жалким, в его глазах — страх и мольба о помощи. И говорит он, как оленевод Кунх.

Чтобы отогнать дурные чувства и мысли, вспоминаю вчерашний день. Это просто необходимо, иначе тоска, тревога и печаль просто поглотят меня — тогда до бесконечности мне бытовать в тёмном ненасытном брюхе одной из этих прожорливых горестей.

В целом рассказ Сахту был содержателен, если отставить в сторону его постоянную перебранку с Лигвой. Впрочем, она была уместной. Рассказ был тревожным и тяжёлым, но их бесконечные шуточки не давали унынию заползти в наши сердца.

— Алра-Юс, — рассказывал Сахту, — создал три мира. — Помогала ему Ларрма-Ку, его преданная спутница, его вечная супруга. Тремя мирами должен был кто-то управлять — тогда родила она своему мужу трёх сыновей. Старшему — его имя Валхат-Те, что значит «владыка неба», — достался верхний мир, и он был этим доволен. Солнце, Луна и звёзды были в его владениях, в этом видел он великий смысл и радость.

Средний брат, имя которому Калмат-Се, что значит «сила земли», получил во владение землю. Был он не слишком доволен, поскольку владел только животными и растениями, это было ему скучно и не видел он в этом смысла. Тогда Ларрма-Ку сделала людей. Она лепила их из глины, а Алра-Юс вдыхал в них жизнь. Калмат-Се стал учить людей охоте, ловле рыбы и прочим нужным вещам. Так он стал довольным: в людях увидел он смысл своего бытия.

Младший же брат по имени Саккат-Хум, что значит «долина вечности», получил от родителей нижний мир. И остался он совсем недоволен своей участью. В нижнем мире нет красоты неба, нет и силы жизни, в нём только тишина и покой. В нижнем мире река Курумха уносит из прочих миров души умерших. Не увидел смысла во власти над усопшими Саккат-Хум. Обиделся он на родителей своих, и тяжесть обиды его породила злых духов…

— Сейчас твоё занудство породит во мне таких злых духов, что сам Саккат-Хум позавидует! — грозно заявила Лигва. — Хватит нас сказками кормить, давай к сути. А то, когда ты закончишь, у Ильхура внуки состариться успеют.

— У Ильхура не будет внуков! — с притворным испугом воскликнул Сахту.

— Да помолчи уже, плешь старого оленя! — обрезала его Лигва. — Я сама всё расскажу. Считая себя обделённым, Саккат-Хум решил взять власть над всеми мирами. Он взрастил злых духов и напитал их силой, взятой у людей. Он стал насылать болезни, люди слабели, и их сила уходила к духам. Титхари — так называют их.

— Это слово нельзя произносить! — в ужасе воскликнула мама.

— Верно, девочка моя, — согласилась Лигва. — Этот трухлявый пень его и не говорит. Детишки никогда не слышали этого слова, Ильхур, уверена, тоже. — Лигва вопросительно посмотрела на меня, я согласно кивнул в ответ.

— Так вот, — продолжила рассказ знахарка, — Саккат-Хум скрыл от взора богов своих духов в самом конце реки Курумхи, за Курумкхаё, воротами тьмы, там, где река впадает в неизвестность.

Однажды титхари…

— Лучше не произносить это слово, — сурово сказал Сахту.

— Сама знаю, — огрызнулась Лигва, — но как по-твоему победить неизвестно кого? Пусть уж Ильхур знает, с кем имеет дело. И не мешай мне своим занудством! Хотя, остальное вы знаете: однажды злые духи вышли из тьмы и напали на богов. Была страшная битва. Духов удалось загнать под землю, но не удалось победить. Они жаждут однажды вырываться из своего заточения и подчинить себе все три мира.

Это я говорю к тому, что множество гадостей они творят постоянно. Иногда это мелкие пакости, реже настоящие бедствия. Сурум, великий шаман, однажды спас людей, когда злые духи отравили поземные воды, пустив в них воду из Курумхи. Таким образом они отравили все источники и родники, реки и озёра. Гибли рыбы и звери, птицы и люди.

Сурум обнаружил это. Он перекрыл тайное течение реки Курумхи. Людей действительно удалось исцелить с помощью воды из священного ручья. Но не всех. — Лигва тяжело вздохнула.

Вот так, вспоминая вчерашний день, я пришёл к своему стурху. Все трое меня ждали. Стали расспрашивать о Юрхане, я рассказал.

— Они крадут души у лучших мужчин из всех племён, — сухо сказал Сахту, но за его внешним спокойствием я увидел сильное беспокойство, наверное, даже страх.

— Зачем им это? — спрашиваю с удивлением.

— У любой стаи должен быть вожак, — пожав плечами, отвечает Лигва. — Без вожака люди станут беспомощны, падут духом, станут слабыми и безвольными. Лёгкая добыча.

Я чувствую, как по телу пробегает волна страха. Стоит больших усилий привести себя в порядок.

— Кунх — один из лучших оленеводов, — жёстко говорит мама. — Юрхан стал одним из лучших охотников. То же произошло у рыболовов. Каждые семь дней пропадает одна душа. Ещё немного, и люди поймут: происходит что-то ужасное. Начнётся паника. Мы должны спешить.

— Твоя мама не договаривает, — громогласно объявляет Лигва. — Они придут и за шаманами. Нет вестей от Саюла и Ульха, а это значит, что они придут и за тобой, Ильхур.

— Ты лучший шаман, сынок, — чуть дрожащим голосом говорит мама. — Возможно, уже единственный. Ты должен их остановить.

— Но как, мама?

— У тебя нож Сурума, — важно вставляет Сахту.

— Да, но без ножен он бесполезен, как безмозглый старик.

— Да, Ильхур, — едва улыбнувшись, подтверждает Сахту, — сила ножа в его ножнах. Их надо найти. Вот этим ты и займись, но завтра, а сейчас постарайся всё осмыслить. Тебе предстоит нелёгкое дело.

Внезапно Сахту и Лигва уходят. Я смотрю им в след, всё ещё плохо понимая происходящее. Кажется, что всё это сон, всё происходит не со мной. Хочется проснуться и без всяких забот сидеть на берегу, любуясь проплывающими облаками.

— Я принесла тебе еды, — слышу голос мамы. — И тебе тоже. — Она гладит по голове довольного ворона. — Утром я приду снова. Думаю, нам будет о чём поговорить.

Мама уходит, я же остаюсь наедине со своими мыслями и страхами. Скорее бы уже кончился этот день!