— Туман был твоей защитой от зла, — говорит отец, — но тебе удалось его преодолеть.

Мы сидим у костра: Саюл, отец и я. Папа что-то готовит, очень похоже на зайца. Из веток он сделал простой вертел, равномерно крутит его, еда скоро будет готова. Есть очень хочется. Саюл сидит, молча смотрит куда-то вдаль. Я сижу, прислонившись спиной к сосне. Рядом капище: стоящие крýгом камни, в центре ещё один, только он плоский и почти вровень с землёй. Вчера я лежал на нём.

До сих пор ощущаю силу этого камня, уж очень она велика. При каждом воспоминании о вчерашнем по телу пробегает волна. Она пронзительная и сильная, тело непроизвольно вздрагивает от её бега. А ещё очень странно себя чувствую, непривычно.

— У тебя хорошие друзья, Ильхур, — продолжает отец, — они очень тебе помогли.

— Друзья? — Удивлённо смотрю на него, пытаясь понять, о ком он говорит.

— Да, — отвечает отец. — Ворон и лиса.

— Куху и Зулу, — неожиданно для себя произношу это вслух. Ненадолго замолкаю, и вдруг эти, казавшиеся пустыми, слова начинают обретать смысл. Как тонкий дымок от начинающего разгораться костра, в моей памяти постепенно начинают проступать образы и чувства. Отчётливо вижу рыжую мордочку лисички и сосредоточенный облик ворона. — А где они? — громко спрашиваю я.

— Лиса погибла, — сухо и мрачно отвечает Саюл. — А ворон скоро прилетит.

Всё доходит до меня очень медленно. Основная трудность в том, что я не могу толком понять, кто я, где я нахожусь, что происходит вокруг, и прочее. Это очень странно, но при этом я всё это знаю. Знаю и не знаю одновременно. Очень трудное ощущение.

— Лиса погибла, — повторяю про себя слова старого шамана, — ворон скоро прилетит.  Как погибла?! Что с Зулу?! — С криком подскакиваю и свирепо смотрю на Саюла. — Она не должна погибнуть!

— Успокойся. — Отец кладёт мне руку на плечо, слегка придавливает, заставляя снова сесть. — Ты не помнишь этого?

— Он сейчас ничего не помнит, — по-прежнему сухо говорит ему Саюл. — Вот, выпей. — Старый шаман протягивает мне какую-то жидкость в глиняном горшочке. Я пытаюсь сделать глоток. Почему-то я твёрдо уверен, что эту жидкость надо выпить, но она мне не нравится: противно воняет и уж очень густая. — Пей! — жёстко велит Саюл. — Это нужно сделать.

После выпитой жидкости становится легче. Начинаю понимать, где я нахожусь и что вообще происходит. Чувства мои по-прежнему притуплены, но голова стала работать яснее.

— А теперь поешь! — велит Саюл. — Без возражений. — Молча повинуюсь, отец отрезал мне кусок заячьего мяса. В безмолвии жую, едва чувствуя вкус еды. А потом Саюл велит мне снова выпить ту же жидкость.

Чуть было не уснул. Просто старый шаман запел. Его красивое и медленное пение убаюкивало меня. Правда, при этом я ощутил прилив сил, он-то и выдернул меня из сна. Голова постепенно прояснилась, стали возвращаться чувства и память.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнув, сказал Саюл. — А теперь слушай. Постарайся сам вспоминать произошедшее с тобой. Так ты быстрее вернёшься в этот мир и соберёшься в нём.

Мы положили тебя на камень Хорва. Сила всех богов собирается на нём. Сила звёзд сходится в его центре. Сила земли втекает в него. Эти силы должны были питать твой дух, но он расколот надвое. Одна половина тянется к свету, другая уходит во тьму. Нельзя сказать, что ты стремишься к злу, нет, часть тебя и есть это зло. Ты пытаешься уйти от тьмы, но нельзя, невозможно уйти от себя.

— Саюл, я…

— Молчи! — резко обрывает меня старый шаман. — Я велел тебе слушать. Из твоей ловушки есть выход, и тебе нужно его найти. Иначе никогда не победить тебе Гурхума-Су. Много бед принесёшь ты, если не справишься со своей тьмой.

Видя это, мы создали тебе условия. Сделали так, чтобы ты сам смог выбрать свет или тьму. Твой дух должен был выбирать. Если не сделать этого, ты будешь вечно метаться от одного к другому. Туман — отец уже сказал тебе — был твоей защитой от зла. Занавес, которым ты прикрыл его: мол, если не вижу тьму, то её нет. Но она есть, и половина твоего духа вросла во тьму.

Ты выбрал. Сначала не хотел. Проще окружить себя туманом и ничего не делать, чем выбирать и действовать. Мы уже думали, что ты так и останешься в своём тумане. Если бы так случилось, твоё дело было бы обречено — не победить тебе Гурхума-Су. Но ты выбрал.

Твои друзья помогли тебе. Они напомнили, что в мире есть то, ради чего стоит жить. Любовь — единственная ценность, ради которой стоит выбрать свет. Она ценнее всего. Любовь помогла тебе подняться и идти.

Ворон вёл тебя вперёд и указывал путь. Молодец, что послушал его. Лиса защищала тебя. Зло не хотело отпускать твой дух. Много раз оно стремилось затащить тебя назад, но ты справлялся. Лиса сильно помогла тебе. Когда твои силы иссякли и казалось, что дух зла вот-вот утащит тебя во тьму, лиса кинулась на него. Она погибла, но спасла тебя. Преданность… Ты в долгу перед ней.

Твой путь оплачен преданностью твоих друзей и жизнью одного из них. Ты должен всегда это помнить. Твоя опора состоит из надежды людей, любви родителей, моего слова и преданности друзей.

Люди ждут, что ты избавишь их от зла. Родители отдают тебе всё лучшее, что есть у них. Твоя мама посвятила тебе свою жизнь. А я тебе даю знание.

Иди, прощайся с другом! Лиса лежит за тем кустом. Вот и ворон уже вернулся. Как всё сделаешь, иди домой, тебе нужно хорошо поспать.

Я поднялся и пошёл к тому самому кусту. Тело лисички в самом деле было под ним. Глаза Зулу были открыты. В них навсегда застыли любовь и ярость. Мой маленький мужественный друг, отдавший свою жизнь ради меня. На плечо сел ворон, что-то тихонько проворчал и слегка прикусил мне ухо. В ответ я погладил его по голове.

А потом поднялся и пошёл домой. На ходу легче справиться с подступившими слезами. И легче думать. Через сотню шагов мне удалось немного успокоиться. Настроился на дух лисички.

И вдруг я увидел её! Да, дух Зулу приближался ко мне. Я видел его очень чётко. Да и ворон тоже. Он громко и возбуждённо прокаркал приветствие. Зулу подошла ближе, стали ясно видны её глаза. Она прощалась, и — честное слово! — плакала. Я отправил ей всю любовь и всю благодарность, которые только смог найти в своём сердце. В ответ она вильнула хвостом и, растворяясь в воздухе, начала подниматься на небо.