Я собирался пойти к Ули. Хотел узнать у неё про тёмную силу. После разговора с мамой я стал ощущать её чуть ли не постоянно. Будто где-то рядом со мной, практически не выдавая себя, почти незаметно, эта сила присутствовала везде и всегда. Тёмная, угрожающая и очень страшная. От неё веяло злом. Настоящим злом, каким оно может быть в самом ужасном своём проявлении.

От осознания этого мне становилось дурно, и по телу пробегала паника. Хотелось куда-нибудь убежать, накрыться с головой и уснуть. Или просто, убежав, жить как-то совсем иначе, по-другому. А ещё хотелось, чтобы появились крылья и возможность улететь в далёкие края, где всё хорошо. При этом было понятно, что бежать от этой злой силы некуда, она всегда будет со мной. Да и куда я без папы и мамы. Дорогие люди должны всегда быть рядом, ведь я их люблю.

Надо было что-то делать. Множество вопросов, вспыхивающих один за другим в моей голове, сводили меня с ума. Я понимал, что их рождает страх. На самом деле вопрос только один, и мне на него нужен — очень нужен! — ответ. Как справиться с этой силой — вот что действительно важно! Об этом я и хотел спросить у Ули. Но сегодня мне не суждено было поговорить с ней.

— Ильхур! — услышал я за спиной знакомый голос. Занятый своими мыслями, я даже не сразу понял, что меня зовёт отец. Я узнал его, только когда обернулся. Расплылся в улыбке и побежал навстречу.

— Папа, ты откуда? Я так рад тебя видеть! У тебя появилось немного свободного времени? А ты…

— Ильхур, я был уверен, что ты стал мужчиной, но из тебя сыпется столько вопросов, будто тебе несколько лет от роду. Ты уже не мальчик, сынок!

— Прости, папа, просто…

— Никаких «просто»! Никогда не оправдывайся. Ты шёл к Ули, тебя мучает вопрос. Меня опять нет дома, а у мамы ты всё уже выспросил. Верно?

— Папа, откуда ты знаешь? — Моему изумлению нет предела. Неужели он посылал духов, чтобы следить за мной? Или у него есть ещё какой-то необычный способ узнавать, что я делаю?

— Ильхур, — улыбаясь отвечает отец, — ты будто во сне живёшь. Каждый раз, когда у тебя трудности, ты поступаешь именно так. Эта тропинка ведёт к священному ручью, значит, ты шёл к Ули. Об остальном догадаться нетрудно.

Я застыл, не зная, что сказать в ответ. Сидевший до этого момента на ветке ели ворон вдруг медленно покружил над нами и неожиданно для меня сел папе на плечо.

— Куху — лучший ворон! Зулу, иди сюда! — хрипло прокаркал он папе в ухо.

Что интересно, Зулу тоже отозвалась ему, но по-своему: она нарочито повернулась к ворону задом, обошла вокруг меня, потёрлась мордочкой о ноги и села рядом.

— Да, весёлая у тебя компания! — удивлённо воскликнул папа. Признаться, я и сам был удивлён не меньше: до сих пор ворон не отличался особой разговорчивостью. Именно это я и попытался объяснить папе, но он оборвал меня:

— Ты лучше скажи, зачем шёл к Ули. Может, я тебе помогу?

— Папа, я буду очень рад! Просто ты всегда занят, поэтому… Ты не обижаешься?

— Нет, что ты! Всё понятно. Давай, рассказывай.

Да, конечно, я с большим удовольствием расскажу всё папе, я ему очень доверяю. И он такой сильный и мудрый, он точно мне поможет. Мы нашли подходящий ствол упавшей сосны и сели. Я немного взволновано начал пересказывать события двух прошедших дней. Он очень внимательно слушал и за весь мой рассказ не проронил ни слова. Это было понятно: от него шла другая энергия, не такая, как обычно, и я понял, что он «смотрит» на мой рассказ особым зрением.

Некоторое время сидим молча. Папа что-то обдумывает, я же не хочу ему мешать. Зулу чешет бок задней лапой, а ворон, сидя на папином плече, чистит перья.

— Сын, — медленно говорит отец, — пока ты от чего-то бежишь, ты теряешь себя. Не важно, что именно страшит тебя снаружи, важно знать, что страх внутри. И ты бежишь не от внешнего, а от внутреннего страха. Это бессмысленно. Понимаешь, от себя убежать невозможно.

Мне хочется ему возразить. Ведь страшно именно снаружи. В лесу множество опасностей, да и от людей можно ждать чего угодно. Останавливает понимание, что не всё так просто. Нередко то, что представляется очевидным, на самом деле оказывается чем-то другим. Чуть глубже посмотреть на привычные вещи — и они обретают другой смысл, порой совсем противоположный. Поэтому я останавливаю свой порыв и продолжаю внимательно слушать отца. И правда очень стараюсь проникнуть в смысл сказанных им слов.

— Так вот, Ильхур, справиться с чем бы ни было можно, только хорошо изучив его. Имея чёткое понимание, с чем имеешь дело. А пока ты делаешь вид, что никакой опасности не существует, она так и будет неизведанной силой, непознанной частью тебя. Самый сильный страх, Ильхур, — страх неизвестного. Тем более когда оно таит в себе зло.

Зло соткано из страха, в этом его сила, в этом его власть. Пока ты боишься зла, оно владеет тобой и питается твоим страхом. И вот ещё что. Твоё бегство от этой силы уже есть страх, значит, над тобой имеет власть зло. Вот где подлинная для тебя опасность! Это и есть твоё главное испытание.

Нельзя делить внутри себя власть со злом. Ты должен полностью владеть собой сам. Поэтому изучи, познай ту часть тебя, которую занимает тёмная сила, и овладей ею.

— Папа, но я могу с ней не справиться… Понимаешь, я ведь не просто так её боюсь.

— Понимаю, поэтому и стараюсь тебе всё объяснить. Нет нужды прямо сейчас противоборствовать этой силе. Я говорил тебе. Сначала её нужно изучить, познать, а вот потом уже действовать.

И ещё: никто ведь не пошлёт мальчика охотиться на медведя, верно?

— Да, папа.

— Так и с тобой сейчас. Ты должен набраться опыта, обрести силу, знания, а уж потом приниматься за дело.

Завтра должен вернуться Саюл, мы покажет тебе кое-что. Будь готов, сын!