Саюл бросает в костёр ещё одну ветку. Начало темнеть, поднялись комары, звенят у уха, один уже пристроился на мою ладонь. Легонько его прихлопнул и дальше слушаю старого шамана. Весь день он гонял меня, учил ворговать и подхватывать силу земли. Я смертельно устал, просто валился с ног, но стоило моему сату приготовить ужин и начать свой рассказ, как усталость сразу исчезла. Даже лисичка прониклась словами старика: сидела рядом со мной, но вдруг поднялась и улеглась у ног Саюла. Куху же остался мне верен: сидит на плече и дремлет, он сыт и доволен, даже перья не чистит.

От подброшенной ветки пламя мгновенно поднялось выше, причудливые отблески пробежали по лицу старого шамана. Мне показалось, будто на мгновение костёр и Саюл стали едины и пламя танцует в его теле. Древний огонь, дающий тепло и силу, наполнил тело шамана и вот-вот вырвется наружу. Саюл начал говорить, моё внимание перебежало на его слова, и видение исчезло.

— Ильхур, ты должен знать, — тихим голосом произносит сату, тон его речи необыкновенно тёплый и проникновенный, и из-за этого я чувствую себя немного странно, — ты необыкновенный. Никогда ещё я не встречал человека, к которому так быстро пришел шаманский зов.

— Шаманский зов? — удивлённо спрашиваю я, — разве он ко мне приходил?

— Иногда я не знаю, удивляться тебе или сердиться. — Шаман внимательно разглядывает меня. — Не понимаю, чего в тебе больше, мудрости или наивности. Твоя простота порой граничит с глупостью. — Саюл недовольно качает головой и наклоняется за новой веткой, недолго держит её в руках, о чём-то думая, и кидает в огонь.

— Духи обычно шлют свой зов юношам, бывает, и вполне зрелым мужчинам, иногда он приходит и к женщинам. Ильхур, ты мой суру, я должен тебе это сказать. — Саюл продолжает внимательно смотреть мне в глаза, я сижу напротив него, мне некуда деться от его тяжёлого и пронзительного взгляда. При этом я чувствую, что его взгляд, проникающий в самые глубины моего существа, не несёт никакой угрозы. Наоборот, он словно склеивает, собирает меня и наполняет силой.

— Сату, — не выдержав, говорю ему, — продолжай, пожалуйста! Я внимательно тебя слушаю.

— Ильхур, — выдохнув, отвечает старый шаман, — на моей памяти зов ни к кому ещё не приходил в детстве! Я не знаю никого, кто бы с рождения так легко общался с духами и умел их укрощать.

— Да не умел я…

— Не перебивай! — Саюл бросает на меня грозный взгляд, я виновато опускаю глаза. — Найти способ укротить духа и есть умение его укрощать. Это тебе не приходило в голову? Никогда, Ильхур, не посвящённый в шаманы человек, не мог участвовать в действах шаманов. Только ты это сумел. Даже Гурхум-Су услышал зов только юношей.

Духи не ошибаются, — продолжает мой сату, — они зовут только тех, кто способен их слышать. И они зовут только тех, у кого есть сила, способная с ними взаимодействовать. Ты с детства постоянно общаешься с духами, сам того не замечая.

Ильхур, боги говорят с тобой! Они общаются только с сильными, состоявшимися шаманами, способными их слышать, умеющими выдержать их силу, не сгореть от их света. Ты же общаешься с ними и не понимаешь этого. Вот и вчера. — Саюл издал резкий смешок. — Ты напряжённо искал общения с ними, будто бы делая это в первый раз.

При этих словах в моей груди что-то зашлось и защемило. Как так, разве боги говорят со мной?! Я их не видел и не слышал. Саюл, верно, что-то путает. Не может такого быть…

— Ильхур, посмотри на меня! — Я послушно поднимаю голову. — Твои мысли видны мне, как пламя этого костра, — шаман опять издал резкий смешок. — Тебе напомнить все твои видения? Суру, даже очень опытные и сильные шаманы не удостаивались чести общаться с Ули. Хранительница священного ручья не выходила даже после обильных жертв. Ты же болтаешь с ней, как со своим другом Юрханом.

Тебе шлют зов не только духи, Ильхур, но и боги. Оглянись. Посмотри. Осмысли.

Я задумался. В голове прокрутилась вся моя жизнь. Не знаю, как долго я молчал. Просто случилось так, будто всё прожитое мной стало разворачиваться, это очень похоже на те видения, которые беспокоили меня с детства. И тут вдруг до меня дошло: это всё и было зовом! Да, меня звали не только духи, но и боги.

Потрясённый, я сидел ещё какое-то время, молча пытаясь примириться внутри со своим открытием. В итоге Саюлу пришлось плеснуть мне в лицо водой, только тогда я наконец вернулся к реальности.

— Сила, Ильхур. — Шаман произносит это слова с особой серьёзностью, первый раз вижу его таким. — Она погубила очень светлого человека, сделала из него Гурхума-Су.

Сила, Ильхур, овладела им, но не он — своей силой. Вот что ты должен знать и помнить всегда.

Саюл замолкает, подбрасывает в костёр ещё пару веток. Смотрит, как огонь начинает жадно их уничтожать. Вздыхает.

— Тебе, суру, многое дано. Твоя сила ещё не проснулась. Тебя от неё защищают наивность и простота. Однажды эта преграда рухнет. Ты вкусишь дурман собственного могущества. Что тогда произойдёт? — Старый шаман опять пристально смотрит мне в глаза.

— Кем ты станешь, Ильхур? Твоя мама уверена, что ты рождён победить Гурхума-Су. Эта её вера передалась и тебе. Но быть рождённым для чего-то не значит стать им на самом деле.

А если ты повторишь путь Гурхума-Су? Сила поглотит тебя, и наш народ получит ещё одну беду. Ты думал об этом, Ильхур?

Тебе легко всё даётся, словно все пути открыты и все возможности в твоих руках. Но как ты собираешься быть со всем этим? Не одурманит ли эта лёгкость твой разум? Не обманет ли сердце, показав, будто всё тебе по плечу? Не породит ли вседозволенность?

Сник? Правильно сделал. Слушай своего сату! Я взялся за тебя, поскольку верю, что ты можешь справиться. У тебя есть всё для того, чтобы овладеть своей силой. И это твоя самая главная задача.

Как только я пойму, что ты пошёл не той дорогой, Ильхур, — Саюл замолкает, — лучше тогда не попадайся мне на пути.

— Что мне делать, сату? — дрожащим голосом спрашиваю я.

— Выбросить своё легкомыслие прежде всего. Научись слушать меня и чётко следовать всему, что я тебе говорю. Понял?

— Да, сату.

— Хорошо. Ты дал слово. И без этого слова я не стал бы учить тебя дальше.